Молодежь новой России: ценностные приоритеты

<< назад

оглавление

>> дальше

Раздел 5. Молодежь и политика

5.1. Интерес к политике и идейно-политические предпочтения молодежи

Исследование 10-летней давности показало, что молодежь 90-х гг. была предоставлена сама себе, мало интересовалась политикой и была слабо включена в общественную и политическую жизнь страны. Совершенно иная ситуация сегодня. В отличие от  постсоветских элит, занятых в основном перераспределением собственности и власти, нынешний политический класс, особенно после «оранжевых революций» на постсоветском пространстве, демонстрирует повышенный интерес к молодежи. В стране появилось множество молодежных организаций, а большинство партий «обзавелись» собственными «молодежными крыльями», в результате чего у некоторых наблюдателей возникло ощущение заметной политизации российской молодежи.

Однако результаты настоящего исследования этого не подтверждают. Немного выросла доля молодежи, непосредственно участвующей в политической деятельности (с 1% до 2%). Примерно на том же уровне, что и 10 лет назад остается  число молодых россиян активно интересующихся политикой (14%). Но одновременно, почти на 20% сократилась доля молодежи, которая «факультативно» интересуюется политикой («от случая к случаю») и с трети почти до половины – не интересуется вовсе. Для старшего поколения также характерно снижение интереса к политической жизни,  однако здесь заметно больше тех, кто политикой в той или иной степени интересуется и соответственно меньше тех, кто такого рода интереса не проявляет (29% и 49%)
(см. рис. 5.1).

Рисунок 5.1

Динамика интереса представителей различных  поколений к политике, %

 

Сравнительно невысокий интерес молодежи к политике понятен и во многом объективно обусловлен. Прежде всего тем, что спектр жизненных интересов, особенно подростков и юношества, локализован на проблеме вхождения во взрослую жизнь, а социальный опыт ограничивается пока межличностными и внутрисемейными коммуникациями. Но по мере увеличения социальных связей (институт, армия, работа и т.д.) происходит перераспределение жизненных интересов в сторону общественного и политического участия.

Так, в младшей возрастной группе молодежи 17-20 лет в целом интерес к политике  в той или иной степени демонстрируют  41%, в средней (21-23 лет) – 48%, в старшей (24-26 лет) – 57%. Причем, в старшей группе доля интересующихся политикой превосходит число тех, кто ею не интересуется (57% против 42%). Также заметно больший интерес к политике проявляет молодежь, которая довольна  своим материальным положением (по сравнению с теми, кто оценивает это положение со знаком «минус») (см. рис. 5.2).

Рисунок 5.2

Степень интереса к политике представителей  различных социальных слоев российского общества, %

 

Утверждать, как это зачастую делается, что аполитичность современной молодежи носит тотальный характер, было бы неправильно. Более трети молодых россиян (34%) регулярно смотрят новости по телевидению, а еще 60% – иногда делают это. Каждый десятый (11%) живо интересуется аналитическими программами о современной политической и экономической жизни страны, а еще 51% опрошенных эти программы смотрят эпизодически. Более четверти молодых россиян (28%) постоянно читают печатную периодику (газеты, журналы), а учитывая то, что многие черпают информацию из Интернета, становится очевидным, что современная молодежь «в курсе» того, что происходит как в стране, так и за ее пределами. Другое дело, что у современной российской молодежи помимо политики есть множество других сфер и областей приложения своей энергии и активности. Это и учеба, и создание семьи, и выбор профессии, и многое другое, что, безусловно, в молодом возрасте представляется  важным и необходимым. 

Снижение интереса к политике сопровождается отчетливо выраженной тенденцией деидеологизации как населения в целом, так и молодежи. С 1997 по 2007 год сократилось число приверженцев всех основных идейно-политических течений современной России – «левых», «правых», «центристов», «национал-патриотов».
В наибольшей степени в глазах молодежи потускнела идеология «центризма», претендующая на нахождение некоего синтеза, вбирающая в себя «все хорошее» и отбрасывающая «все плохое» других идеологических доктрин. И, напротив, с 41% до 58% выросло число тех, кто себя никак идеологически не  идентифицирует.

Среди старшего поколения фиксируются аналогичные изменения настроений, но не столь значительные. Так, здесь заметно меньше тех, кто политикой не интересуется и не отдает предпочтения никакому идейно-политическому течению (35%). В старших возрастных когортах достаточно широко представлены и «центристы» и «социалисты» и сторонники самостоятельного русского пути развития. Причем, это единственное течение, доля сторонников  которого за последние годы не сократилась (см. рис. 5.3). Любопытно, что среди молодежи в возрасте 23-24 лет число симпатизирующих национал-патриотической идеологии также сравнительно велико и достигает 18% и 19%, в то время как в младших группах (17-21 год) доля таких симпатизантов не превышает 7%-9%. То есть, предрасположенность некоторой части молодежи к национальной, а в ряде случаев националистической идеологии, действительно имеет место.

Рисунок 5.3

Динамика идейно-политических предпочтений представителей различных поколений россиян, %

 

Общая деидеологизация массового сознания и повышение идеологической толерантности (то есть, идеологической всеядности и/или «пофигизма») молодежи особенно заметны при анализе ответов на вопросы о согласии с определенным набором идеологических суждений. Прежде всего, следует отметить широкое разнообразие, противоречивость и неоднозначность идейно-политических ориентаций российской молодежи в целом. Из 8 парных суждений только в двух можно отметить вполне определенное доминирование одной альтернативы суждения над второй (см. табл. 5.1).

Таблица 5.1

Отношение молодежи к различным ценностным суждениям, %

 

Суждение 1

Уровень согласия

Уровень согласия

Суждение 2

1

Россия нуждается в стабильности, а реформы должны проходить постепенно, носить эволюционный характер

70

31

Россия нуждается в существенных переменах, быстрых, кардинальных реформах в экономической и политической жизни страны

2

Права и свободы личности – главное для человека, их нельзя ограничивать даже ради блага всего государства и общества

68

32

Во имя интересов общества и государства можно ограничить некоторые права и свободы личности

3

Возрождение мощи и величия России невозможно без укрепления государственной власти

64

36

Для возрождения величия и мощи России нужно не укрепление государственной власти, а предоставление большей свободы и инициативы людям

4

Более справедливо то общество, в котором доходы человека находятся в зависимости от его квалификации и предприимчивости и поэтому могут ощутимо различаться

67

33

Более справедливо то общество, в котором доходы граждан примерно равны

5

Государство должно контролировать бизнес более жестко

51

48

Государство должно предоставить бизнесу больше свободы

6

Для нашей страны больше подходит демократическая форма правления

60

39

Для нашей страны больше подходит жесткая организация и единоначалие

7

В России должно быть государство, которое выражало бы, в первую очередь, интересы русских

44

55

В России должно быть государство, в котором все народы, проживающие на его территории, имели бы равные права и возможности

8

Необходимо восстановить мощь России как великой сверхдержавы. Только тогда Россию будут уважать в мире и считаться с ней

57

43

России будет легче отстаивать свои интересы, если она не будет стремиться к статусу сверхдержавы, а войдет в цивилизованный мир на равных с другими странами

 

Такое явное доминирование заметно для суждения о предпочтении стабильности и эволюционного развития над быстрыми революционными изменениями.

По другим идеологическим позициям в молодежной среде заметны некоторые довольно «романтические» сочетания разных идеологических воззрений.

Так, более двух третей молодых респондентов (68%) считают, что «Права и свободы личности – главное для человека, их нельзя ограничивать даже ради блага всего государства и общества» (ограничения прав и свобод личности в интересах государства и общества допускают 32%). И одновременно 64% опрошенных полагают, что «Возрождение мощи и величия России невозможно без укрепления государственной власти», очевидно не сильно задумываясь об определенных ограничениях суверенитета личности, как правило, сопровождающих укрепление государства и рост его полномочий.

Также две трети (67%) респондентов считают более справедливым то «общество, в котором доходы человека… могут ощутимо различаться», и в то же время больше половины (51%) призывают государство «более жестко контролировать бизнес», который, как известно, только и может дать существенный прирост личных доходов.

Понятно, что в известной мере эти идеологические ценности («права и свободы личности» или «сильное государство»), конечно, не являются логически противоречивыми, но довольно трудно осуществимы в реальной общественной практике, и до сих пор такое сочетание не подтверждалось конкретной российской историей. Поэтому мы и допускаем употребление словосочетания «идеологический романтизм» для характеристики существующего идейно-политического самоопределения современной российской молодежи.

В этом плане старшие возрастные группы более определенны и «последовательны». В них гораздо реже, чем в молодежной среде, приветствуют существенную дифференциацию доходов (29% против 67% молодежи) и заметно чаще одобряют «более жесткий контроль бизнеса со стороны государства (68% против 51% молодежи). Заметны и некоторые различия в доле сторонников даже тех суждений, по которым и молодежь, и старшее поколение в целом демонстрируют одни и те же доминанты (примат прав и свобод личности над интересами общества и в то же время поддержка укрепления государства). Старшее поколение несколько чаще выбирает государство (см. рис. 5.4).

Заметные «идейные разногласия» отцов и детей проявляются и в выборе предпочтительных форм государственного управления. Молодые респонденты в большинстве своем (60% против 39%) считают, что для России наиболее предпочтительна «демократическая форма правления», а в старшей группе чуть больше доля сторонников «жесткой организации и единоначалия» (56% против 45%). Хотя конечно, здесь следует признать, что по данному вопросу (как и по вопросу отношения к бизнесу) в обществе продолжает существовать идеологический раскол и откровенного доминирования одной идеологической позиции над другой нет.

Рисунок 5.4

Отношение представителей различных поколений к ряду ценностных суждений, %

 

Такой же раскол наблюдается и по весьма острому вопросу – национально-государственного устройства. 44% молодых респондентов полагают, что «в России должно быть государство, которое выражало бы, в первую очередь, интересы русских». Чуть больше (55%) склонны считать, что все народы, проживающие на территории российского государства, должны иметь равные права и возможности». В данном вопросе молодежь проявляет даже меньшую толерантность, чем воспитанное в духе интернационализма поколение 50-60-летних: среди старших респондентов доля сторонников «государства русских» составляет 33%.

В чем молодежь и старшее поколение совершенно схожи, так это в распределении долей сторонников восстановления мощи России как великой сверхдержавы. И в той и другой возрастной группе таких респондентов примерно 57%.

В целом следует еще раз подчеркнуть, что идеологические позиции российской молодежи еще нельзя признать сформировавшимися. В молодом возрасте, многие юноши и девушки колеблются в своих идеологических позициях, довольно свободно меняют идеологические воззрения на противоположные, причем за весьма короткий срок.

О поверхностном характере идеологического выбора молодежи свидетельствует и то, что он практически никак не связан с социально-демографическим и экономическим статусом респондента, т. е. почти с одинаковой вероятностью можно встретить те или иные идеологические типы и среди юношей и девушек, и среди обладателей высшего образования и среднего, и среди жителей больших городов и малых населенных пунктов. Конечно, по некоторым показателям есть заметные различия. Например, сельская молодежь более склонна к авторитаризму и чаще, чем горожане, высказывает потребность в «сильной личности, которая наведет порядок в стране», более состоятельные молодые респонденты реже считают, что «государство должно жестко контролировать бизнес», и что «справедливое общество» связано с уравниванием доходов, жители мегаполисов чаще высказываются в пользу «государства, которое выражало бы, в первую очередь, интересы русских», наконец, молодые девушки не так часто, как юноши, могут идентифицировать себя с каким-либо политическим течением и чаще предпочитают стабильность радикальным переменам. Но указанные различия вполне ожидаемы и не меняют общего идеологического профиля всей молодежной группы.

Таким образом, молодежные идеологические типы не локализованы в каких-то определенных социально-демографических стратах. И основными факторами формирования идеологических позиций являются скорее не социальные, а культурные факторы (воспитание, тип образования, предпочитаемый вид досуга, хобби, группа общения, информационные предпочтения, культурные стереотипы и т.п.). Зачастую тот или иной идеологический выбор определяется кратковременной модой на определенную позицию в конкретной молодежной среде и, стало быть, может быстро меняться при переходе молодого человека из одной коммуникационной группы («тусовки») в другую.

Показательно и то, что идеологическая позиция совсем не определяет политический выбор молодежи. Так, анализ данных опроса показал отсутствие значимой связи между согласием молодых людей с теми или иными идеологическими суждениями и их предпочтениями относительно будущего Президента РФ. Среди сторонников одного и того же политика можно встретить молодых людей с самыми разными идеологическими воззрениями. При этом трудно сказать, что здесь является более устойчивым: политические предпочтения или идеологическая позиция. Скорее всего, ни то, ни другое.

<< назад

оглавление

>> дальше


полная версия страницы

© 1998-2020. Институт социологии РАН (http://www.isras.ru)